wetfield (wetfield) wrote,
wetfield
wetfield

Categories:

С ярмарки. Сказка Миас



Ай, как удачно, как хорошо, когда можно не идти самой по скользкому насту, склоняясь под тяжестью покупок с местной ярмарки, а тебя, как какую королеву, на санки посадят, да подвезут не куда-нибудь, а прямо к самому крылечку. И ведь не знала, не гадала Глафидра Игнатьевна, когда из дома с утра собиралась, что такое ей везенье выпадет. Уж думала, что сама всё, да сама. А что ей? Да не привыкать, стал быть, женщине всё самой делать. Как связался летом банник её Вениаминыч с мавкой болотной, так всё хозяйство на плечи её и свалилось. Да мелких бесов прогони, не давай паукам воли, а как кто попариться надумает, так и вовсе дел непровпроворот. Год они прожили с банником её, да своими глазами Глафидра Игнатьевна видела, как Вениаминыч к делу-то относился, всё бы ему было за половицей валяться, да рассуждать, что совсем деревенский люд старую веру растерял. Дурное дело-то не хитрое, но прощали все Вениаминыча, говорили, вот, мол, о старых временах тоскует. А как привёл он в свою баню Глафидру, так и вовсе сострадать принялись – не шишигу какую замуж взял, а кикимору болотную, это ж наверняка она его окрутила, зельем опоила да дурной дым на глаза его навела. На чужой роток не наденешь замок, вела себя Глафидра скромно, да в споры не вступала. А как сбежал Вениаминыч, так снова его вся нечисть жалеть принялась: кикимора его довела, не иначе, а сама уж, как есть, с хозяйством не справится. И захотелось Глафидре Игнатьевне плюнуть слюной зелёной на всё хозяйство это, да вернуться в родную пещерку, да только ж это означало, что снова ей на болото родное, а там-то Вениаминыч с новой своей зазнобой крутит, да жалуется по старой памяти, что, мол, не сам ушёл, а жена-то старая такой ведьмой оказалось, что бросил он не только её, так и даже баню всю. А и не видеть бы Глафидре никогда срамоту эту. Осталась она в бане. Да управлялась там куда получше, чем Вениаминыч когда мог.

Но да не привыкла ждать она помощи чьей-то, всё ж пока деревенские домовые, хоть и признавали, что баба она оказалась работящей, так всё ж сомнения на её счёт берегли. Так что, когда она с покупками в руках на дорогу вышла, а рядом с ней саночки затормозили, аж обомлела Глафидра вся. Хмурый Корндратий Ильич только мотнул своей кудлатой головой, садись, мол, пока ноги по самый корешок не отморозила. Только Глафидра уселась, только покупки расположила, да и вздохнула глубоко: если б знала она, что с таким шиком до дома доедет, эх, сколько бы ещё понакупила. Корндратий согласно шмыгнул носом, так и поехали они помаленьку.

Кот, запряжённый в санки, ступал споро, да и словно рад был побегать на воле: на мышиные следы не отвлекался, да за ухом задней лапой не чесал, подбадриваемый звоном колокольчика на хомуте.

- Эк, как вышагивает! – не выдержала Глафидра. – Ать-два, как на параде.

Корндратий не оглянулся, но по тому, как он гордо вскинул голову, Глафидра поняла, что похвала его ездовой сКОТинки ему приятна.

- Молодой ишшо, - вдруг пояснил Корндратий, - года нету. Ты попробуй матёрого запрячь, э… Так он тебя самого как мыша придавить попытается.

Глафидра смотрела в спину Корндратия. Мужичонка он был не большой, да ладный. Бороду держал в чистоте и, что особо-то подкупило Глафидру, в ярмарочный день не баклуши бил.

- Корндратий, а чего тебя в усадьбе-то не видать совсем?

Снова помолчал Корндратий, вот что за черта такая подлая – молчать, когда тебя спрашивают. А ты сиди и гадай чай обиделся или просто слова подбирает.

- Никифор не позволяет, - отозвался наконец возница.

Глафидра переложила зачем-то с места на места кусок сыра.

- Поссорились поди?

- Да как поссорились. Не ссорились мы. Просто, говорит он, не место двум домовым в одном доме. Хоть и брат он старший, да не буду я приказы его исполнять. Домовой – он всего дома хозяин, а если он служит кому, так не домовой тогда, а нечисть мелкая, неназванная.

- А живёшь-то где, кум?

- Да так…

Вместо нормального ответа, Корндратий повёл плечом, жаловаться бабе, мол, мне ещё не хватало на своё житьё-бытье. И хотелось бы Глафилре закричать, что вся баня у неё пустая, да только и ждёт хозяйской руки, но тут уж и не скажешь порой всего, что на сердце лежит. Только сидела да смотрела всю дорогу Глафидра на крепкую спину бездомного домового. Довёз её Корндратий до самой бани. Ох, ну и много покупок у Глафидры, да чтобы всё с собой не тащить, что-то вручила она Корндратию. Тот молча помог ей занести припасы, да стал в дверях, хмуро обводя взглядом нетопленную баню.

- Да что ж ты стоишь, кум? – засуетилась Глафидра. – Садись на лавку, сейчас чаю соображу, намёрзся небось.

Корндратий стащил с головы красную шапку да пару раз стукнул её об колено, чтобы снег весь осыпался.

- Надо-то остальных нашенских по домам с ярмарки развести. Я без дела сидеть не привык.

Остановилась кикимора да на домового смотрит, чуть волосы растрепавшиеся приглаживает.

- Так ведь и ставень у меня на трёх соплях да честном слове держится, помог бы, Корндратий?

Покраснел что-то домовой, засобирался, да только перед выходом буркнул через плечо.

- Вечером загляну.

Наступали ранние вечерние сумерки. Глафидра затопила печь тем огнём банным невидимым, который людям видится как отсвет заката на окнах. Заварила кикимора чай, напекла из купленной муки пирожков – Корндратий домовой серьёзный, всяких глупостей алкогольных и пробовать не будет, так что бутылки, что после Вениаминыча остались, Глафидра поглубже в подпол спрятала. А потом и села у окна, так как вдалеке послышался перезвон колокольчика ездового кота, несущего санки с Корндратием обратно в деревню.

Tags: Сказка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments